Сказка Рони, дочь разбойника — Глава 11

image_pdfПрочитать в PDFimage_printРаспечатать

Как только они улеглись, каждый на свою подстилку из еловых ветвей, Рони попыталась спеть для Бирка Волчью песнь. Но когда она вспомнила, как Волчью песнь пела Ловиса для нее и Маттиса в то счастливое время, когда в замке все было еще по-старому, ее охватила такая тоска, что пресекся голос.

Да и Бирк уже почти заснул. Поджидая Рони, он весь день убирал пещеру после медведей, которые проспали там зиму. Потом он принес из лесу сухих дров для костра и свежих еловых ветвей для постелей. Одним словом, целый день он трудился не покладая рук, поэтому его так быстро одолел сон. Но Рони еще не спала. В пещере было темно и холодно, и все же она не мерзла. Бирк прикрыл еловый лапник, который настелил для нее, козьей шкурой, а она принесла из дома свое одеяло, сшитое из беличьих шкурок. Постель получилась мягкой, теплой, уютной, и не спала Рони вовсе не потому, что озябла. Просто ей никак не удавалось заснуть.

Она долго лежала с открытыми глазами, и на душе у нее было вовсе не так весело, как она ожидала. Но через вход в пещеру она видела светлеющее весеннее небо, слышала, как река гудит там внизу, в своем каменном русле, и от этого ей стало легче.

«То же самое небо и над нашим замком, – думала она, – и та же река гудит совсем как дома…»

И Рони заснула.

Они оба проснулись, когда солнце поднималось над рекой. Огненным шаром выкатывалось оно из густого утреннего тумана и, словно пожар, освещало ближние, и дальние леса красным заревом.

– Я так озяб, у меня зуб на зуб не попадает, – сказал Бирк. – Но на рассвете холодней всего, скоро потеплеет. Ты рада?

– Костру я бы больше радовалась, – сказала Рони.

Она тоже дрожала от холода. Бирк раздул угли, которые все еще тлели под теплой золой. Они уселись у костра и стали есть хлеб, запивая его козьим молоком, которое Рони принесла с собой в деревянной фляге. Когда они допили молоко, Рони сказала:

– Теперь будем пить только воду из родника.

– Да, здесь не растолстеешь, – подхватил Бирк. – Но от этого не умирают.

Они взглянули друг на друга и рассмеялись. Их жизнь в Медвежьей пещере будет нелегкой, но это их нисколько не пугало. Рони уже забыла, что она так тосковала ночью. Они поели и согрелись, к тому же утро выдалось на редкость ясное, и они были свободны, как птицы. Только теперь они это ощутили. Все, что их угнетало и давило, осталось позади и, не сговариваясь, они решили никогда больше не вспоминать о том, что было.

– Рони, – сказал Бирк, – ты понимаешь, как мы свободны? Так свободны, что хочется смеяться!

– Ага, и все это вокруг – наше царство, – сказала Рони. – Никто не может его у нас отнять или прогнать нас отсюда.

Они сидели у огня, пока не поднялось солнце, а внизу, у подножья скалы, гудела река и просыпался лес. Верхушки деревьев чуть дрожали от утреннего ветерка, где-то куковала кукушка, рядом дятел стучал по стволу кедра, а семейство лосей вышло на водопой. Рони и Бирку казалось, что им принадлежит и река, и лес, и все-все, что там живет.

– Заткни уши, Бирк, – сказала вдруг Рони. – Потому что я сейчас закричу. Это будет мой весенний крик!

И она закричала так громко, что эхо прокатилось по всем горам и долам.

– Знаешь, Рони, о чем я сейчас думаю? Надо успеть принести сюда мой арбалет, прежде чем слетятся на твой крик все злобные друды.

– Твой арбалет? – спросила Рони. – Откуда? Из башни Борки?

– Нет, – сказал Бирк, – из леса. Я не мог притащить сюда все сразу. Кое-что из вещей я спрятал внизу, в дупле, надо за ними сбегать.

– А мне Маттис еще не разрешал брать арбалет, – сказала Рони. – Но если ты дашь мне ножик, я сама сделаю себе лук.

– Ага, но только смотри не потеряй его! Это у нас самая ценная вещь. Без ножа мы в лесу пропадем!

– Да, есть вещи, без которых невозможно жить в лесу, Вот, например, бадейка для воды. Ты о ней подумал?

– Что толку, что я думал. Воду-то все равно носить не в чем.

– А я знаю, где ее взять.

– Ну?

– У родника в лесу, чуть пониже Волчьей Пасти. Туда ходит Ловиса за целебной водой. Вчера она послала Стур-каса за водой для Лысого Пера, у него живот заболел. Но за Стуркасом погнались две злобные друды, и он прибежал в замок без бадейки. Ловиса непременно заставит его сегодня за ней сходить, уж поверь мне. Но может, я успею прибежать туда до него.

И, не теряя ни минуты, оба они побежали вниз, а потом по лесу. И все же прошло немало времени, прежде чем они вернулись в Медвежью пещеру. Рони притащила бадейку, а Бирк – арбалет и все остальные вещи, которые он накануне спрятал в дупле. Все свои богатства он разложил на скалистой площадке перед входом в пещеру, чтобы показать их Рони: топор, брусок, котелок, рыболовные снасти, силки для ловли птиц, стрелы для арбалета и короткое копье – одним словом, самые необходимые предметы для тех, кто живет в лесу.

– А ты, оказывается, знаешь, что лесные жители сами добывают себе еду и защищаются от злобных друд и разных хищников, – сказала Рони.

– Конечно, знаю, – сказал Бирк. – Мы… Но договорить он не успел, потому что Рони схватила его за руку и с испугом прошептала:

– Т-сс! Там кто-то есть. В пещере!

Затаив дыхание, они прислушались. Да, в глубине пещеры действительно слышался шорох, видно, кто-то воспользовался тем, что они так надолго ушли, и прокрался туда. Бирк схватил копье. Они стояли, не шелохнувшись, вслушиваясь в непонятные звуки.

В пещере явно кто-то ходил, и они испугались, потому что не знали, кто же это там ходит. Потом им показалось, что в пещере ходит уже не одно существо, а много, что вся пещера кишмя кишит какими-то неведомыми тварями. Быть может, там притаились злобные друды? И вдруг они всей стаей, разом, вылетят оттуда и начнут терзать их своими острыми когтями? Ни у Рони, ни у Бирка больше не было сил ждать и прислушиваться.

– Прочь, мерзкие твари! – закричал Бирк. – Вылетайте, если не боитесь самого острого копья в этом лесу!

Но никто не вылетел. Зато послышалось злобное шипенье:

– Ч-человеки в лес-су с-серых гномов-в-в! Вс-с-се с-с-серые гном-м-мы, кус-с-сайте и бейте их! Кус-с-сайте и бейте их!…

Рони прямо зашлась от злости:

– Вон из нашей пещеры! Убирайтесь, серые гномы!… Проваливайте, не то я вырву все ваши космы!

И тут серые гномы в испуге толпой выбежали из пещеры. Они злобно глядели на Рони, щелкали языками и шипели, а она в ответ шипела на них. А когда Бирк пригрозил им копьем, они сломя голову ринулись вниз, цепляясь за выступы отвесной скалы, чтобы не сорваться.

Многим все же не удавалось удержаться, – они испуганно пищали и плюхались в пенистую воду реки. Бурное течение уносило серых гномов целыми стайками. Но в конце концов они, хоть и с трудом, но все же выбирались на берег.

– Гляди, как они здорово плавают! – воскликнула Рони.

– И хлеб едят не хуже! – добавил Бирк, когда, зайдя в пещеру, обнаружил, что эта нечисть слопала весь большой каравай.

Правда, других пакостей они натворить не успели, но то, что они побывали в пещере, уже было большой неприятностью.

– Дело дрянь! – сказала Рони. – Теперь во всем лесу только и будет разговоров, что про нас с тобой, про то, что мы живем в этой пещере, и каждая злобная друда будет знать, где нас найти.

Но в лесу нельзя бояться, это Рони твердили с детства. И оба они – и Бирк, и она – считали, что тревожиться заранее просто глупо. Поэтому они преспокойно убрали в пещеру все свои припасы, и оружие, и все прочее.

Потом они сходили за родниковой водой и закинули сеть в реку. На берегу они нашли плоские камни и сложили из них у входа в пещеру настоящий очаг. Только после этого они отправились далеко в лес за можжевельником, чтобы сделать Рони лук.

По дороге они увидели диких коней, которые паслись на поляне. Причмокивая и приманивая их ласковыми словами, попытались они подойти к Хитрюге и Дикарю, но ничего не вышло. Ни тот, ни другой жеребенок не собирались водить с ними дружбу. Легким скоком умчались они в гущу леса, где им никто не мешал спокойно щипать траву.

Остаток дня Рони просидела перед входом в пещеру, налаживая лук и выстругивая стрелы. На тетиву она пустила кусок своего кожаного ремешка. Потом долго и терпеливо училась стрелять из лука и в конце концов загубила обе стрелы. Она искала их в кустах до темноты, но безуспешно. Однако это ее не очень огорчило.

– Пустяки, завтра выстругаю новые.

– Смотри только не потеряй ножик, – снова предупредил ее Бирк.

– Ага, я знаю, это самое ценное, что у нас есть. Нож да еще топор.

И вдруг они заметили, что уже наступил вечер. И почувствовали, что сильно проголодались. День прошел в хлопотах, все время ушло на какие-то дела. Они куда-то ходили, что-то приносили, за чем-то бегали, все складывали, приводили в порядок, и у них не было даже минутки, чтобы почувствовать голод. Зато теперь они до отвала наелись хлеба с козьим сыром и копченым мясом. Потом запили еду холодной ключевой водой.

В это время года темнело поздно. Но усталость в теле говорила, что день окончился и что пришла пора спать.

В темноте пещеры Рони спела для Бирка Волчью песнь, и, представьте, на этот раз получилось лучше. Но ей снова стало грустно, и она спросила Бирка:

– Как ты думаешь, о нас вспоминают в замке? Наши родители? А?

– По-моему, было бы странно, если бы не вспоминали, – ответил Бирк.

У Рони перехватило горло, и она помолчала, прежде чем смогла продолжить разговор:

– Быть может, им грустно? Бирк подумал и сказал:

– Наверно, но только каждый грустит по-своему. Ундиса, конечно, грустит, но еще больше злится. А Борка места себе не находит от ярости, и все же печали в нем больше, чем злобы.

– Ловисе очень грустно, это я знаю, – сказала Рони.

– А Маттису? – спросил Бирк.

Рони долго молчала, потом сказала:

– Думаю, он рад, что я ушла. Легче будет меня забыть.

Ей хотелось верить в то, что она сказала. Но сердцем чувствовала, что это не так.

Ночью ей приснился Маттис. Он сидит на пеньке в густом лесу и так горько плачет, что от слез его образовался бочажок, на самом дне которого она сама, но маленькая, как в раннем детстве, играет шишками и камешками, которые он ей принес.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...

Поделиться
Отправить
Класснуть
Вотсапнуть

Adblock
detector